poems

Как трудно собирать побеги, Уставших рук скрывая синь, За легким вкусом сладкой неги От поцелуя Гуаньинь. Как хорошо под вечер томный, Упившись лучшей из богинь, Уснуть, укрывший поукромней В тени железной Гуаньинь. Неспешно сядь в удобных платьях, Мирских забот оковы скинь И падай в нежные объятья Цин бодхисаттвы Гуаньинь!

Когда на ветку сядет грач, Растают слякотью сугробы, Ты, иерихоновский палач, Наденешь праздничные робы - Как мне узнать под крышкой гроба, Когда на ветку сядет грач? Когда звук мартовской свирели Пробудит сонную листву, Сменив собою звон капели, И вспыхнет, как по волшебству - Как донести мне божеству Звук легкой мартовской свирели? Ты помнишь запах майских яблонь? Когда уж догорает день, В низких лучах его озябла К земле поникшая сирень. Как унести с собою в тень Тот аромат цветущих яблонь?

Морозный февраль длиною в жизнь. Что может быть жизни дольше? В далеких снегах во тьме держись, В приморских ветрах с Луной кружись - Зимы уж не будет больше. Рострума столб воспылает вновь - Де Томона сухая длань. В жилах вскипает живая кровь - Жезл подними и меч приготовь, Из реторты камень достань. Из камня льется живой огонь, Что пробудит Солнца лучи. Снежный февраль положи в ладонь. Огненный скачет по небу конь - Против солнца по небу скачи.

Хрустальным звоном декабря По низким облакам свинцовым Прорезалась лучом багровым Празднечноносная заря. Но не к заре взметнётся взор, Не на узор падёт оконный! На небе западном и тёмном Четырёх звезд горит дозор.

Над черной горою объятья распахни, Палящей жарою стигматы затяни, Сияющим светом с Сиона мне блесни, Элои, элои! Ламма савахфани? Сосны ароматом залита горечь ран, Остов кипариса поддержит мертвый стан, Подножие из кедра немного наклони. Элои, элои! Ламма савахфани?

Исида, Астарта, Диана, Геката - Ты кружишься в свете кровавой луны, И в смазанном образе дикого ската Блестят три сефиры, что светом полны. Отец умирает, отец воскресает - Сиянием ока, любовью жены. И сын молодой царский трон занимает, А дряхлый старик слышит гул тишины. На полую гору взбирается мастер, Взметаются жезлы к священной звезде. И мертвого бога здесь образ не властен - Лишь сокол в бериллово-синем гнезде.